August 16th, 2014

Уховертка серьезна

Книга - лучше (с) Полслова об экранизациях.

Заметила, что у меня в журнале много постов об экранизациях. Чаще всего они сводятся к тому, что я доказываю: фильм слабее книги.


Можно подумать, будто я – из тех зрителей, кто по умолчанию считает экранизации чем-то вторичным и всегда – худшим, нежели первоисточник. Однако – нет.

Есть экранизации, точно передающие дух и букву книги. Примеры –  «Собачье сердце» В.Бортко; «Гордость и предубеждение» С.Лэнгтона (1995); «Опасные связи» С.Фрирза (1988) ; «А зори здесь тихие» С.Ростоцкого (1972);
есть экранизации, не следующие за буквой, но довольно близкие к автору по мысли и по духу: «Смерть на Ниле» Дж.Гиллермина (1978), «Узник замка Иф» Г.Юнгвальд-Хилькевича (1988);


есть – «играющие» или  вступающие в полемику с первоисточником: «Солярис» А.Тарковского (1972), «Полет над гнездом кукушки» и «Вальмон» М.Формана (1975 и 1988), «Несколько дней из жизни И.И.Обломова» Н.Михалкова (1979), «Ромео & Джульетта» и «Великий Гэтсби» Б.Лурмана (1996 и 2013 соответственно; последний хотела отнести к категории  «точных» экранизаций, но полемика там, как ни крути, присутствует);


есть такие, которые вскрывают в первоисточнике неведомые ранее смыслы, не инвертируя его идеи – как яркий пример приведу «Обыкновенное чудо» М.Захарова. Без малейшего насилия над первоисточником пьеса-сказка о любви, побеждающей козни рока, воплотилась в фильм об одиночестве творца;


есть и трудно поддающиеся категоризации – те же «Несколько дней из жизни Обломова» я, может, и зря отнесла к одной из групп. Кто-то скажет, что Михалков полемизирует с писателем. Кто-то – что все то же невольно заложено Гончаровым и в романе. Это тема отдельного исследования.


И, наконец, последний подвид. Не имеющие самостоятельной художественной ценности; паразитирующие на первоисточнике; словом, экранизации-иллюстрации, наборы картинок для тех, кто знает литературную первооснову, так как остальным фильм будет неинтересен или же непонятен. Рабски копирующие ее (таковы фильмы Карасика) или безжалостно извращающие (как «Бесы» Хотиненко ), но – несамостоятельные, слабо слепленные. Здесь героиня хрипит, пьет воду кувшинами и мечется в агонии, но почему – неведомо ни режиссеру, ни актрисе. Здесь ключевой образ романа забредет на минутку на экран, расскажет выхваченный из книги ни к чему не привязанный кусок текста – и уйдет своей дорогой.

Есть и экранизации, служащие лишь средством самовыражения для режиссера – например, «Ночной дозор» Бекмамбетова, настолько слабый, что книга рядом с ним выглядит шедевром.


Вообще, заметьте – я перечислила как сильные литературные произведения, так и посредственные, равно как и фильмы. Ибо говорю здесь только о взаимоотношениях книги и фильма  и о их «силе» и «слабости» друг относительно друга, а не о качестве их вообще.


Так вот, для подобных постов заведу-ка я отдельный тег – «Книга лучше». И если он проставлен – значит, говорю я о связи фильма с книгой, причем, скорее всего, об экранизациях последнего (так и хочется сказать «распоследнего» ) типа. Или же о художественно полноценных, но, на мой взгляд, извращающих и обедняющих первоисточник. И постараюсь быть настолько объективна, насколько может быть объективен негодующий читатель.

Leaf

...

Канцлер БестужевГлядя на бегущий мимо город, Бестужев вдруг подумал, удивившись внутренне, отчего, получив упредительную записку, он даже не вспомнил о возможности побега. А у него были сутки. ...Нет, в самом деле, почему он не в бегах? Почему не бросились спасаться Меншиков, Головкин, Остерман, Лесток и Левенвольде? Каждый знал, что его ждет арест, пытки, а может быть, и казнь. Может быть, они надеялись на чудо? Или страх полностью парализовал их волю и желание свободы? Но ведь он, Бестужев, с самого начала понимал, что никакого  чуда быть не может, и страх его вовсе не парализовал. Просто он знал, что каждый побег бессмысленен. И не потому, что ему шестьдесят пять, а потому, что жизнь только тогда прекрасна и полноценна, когда ты канцлер. В противном случае уже не очень важно, коротаешь ли ты время арестантом в Сибири или эмигрантом в Дании. Сибирь, пожалуй, лучше, здесь говорят по-русски, для них ты не просто ссыльный, а бывший канцлер, и никто не может отнять надежды на возвращение.

(Нина Соротокина. "Канцлер")