September 6th, 2017

В шляпе

Cucullus non facit monachum

Слушайте, а я, собственно, чего не понимаю - что это все вокруг так носятся с самопровозглашенным литературоведом Дм.Быковым?

Нет, я, конечно, в курсе про его профессорскую должность и что параллельно с журналистикой Дмитрий Быков увлекался преподаванием (с), но только про то, что под этим увлечением есть какой-то образовательный и научный базис - нигде ни слова. Мягко говоря, не каждый журналист и не каждый писатель хорош как литературовед, так же как трудно было бы встретить среди режиссеров и актеров приличного театроведа.
Сколько ни слышала его писаний/лекций или отрывков из писаний/лекций - нигде что-то не видно фундаментального научного труда, а видно только бойкое ИМХО, выдаваемое за литературоведческие работы.
Недавно френдлентой принесло две цитаты из его лекции "А был ли Горький", являющиеся яркой иллюстрацией к его, хм, научному методу.

Собственно людей, живых, реальных, он терпеть не мог, потому что слишком многого в жизни насмотрелся, - и потому со всем пылом души любил какого-то абстрактного, никогда не бывшего, никем не виданного Человека, помесь Заратустры и Манфреда, и при этом желательно молотобойца (с)

Если это о творчестве Горького, то странно представить, чтобы там встречалось описанное Быковым отвращение к живым реальным людям, не являющимся абстрактными сверхчеловеками-молотобойцами - если, конечно, к абстрактным молотобойцам не относить бабушку, или прачку Наталью, или мастеров иконописной мастерской, или Цыганка, или даже деда и Якова Каширина, которым автор невольно отдает должное ("Детство", "В людях"), или Коновалова ("Коновалов"), или проститутку из рассказа "Однажды осенью". Да что там, во второй части автобиографии он даже умирающего от чахотки отчима умудрился пожалеть, хоть и не простил ему замученную мать.

Если же это о действительно реальных, живых людях, то, очевидно, Быков имеет в виду какого-то другого Горького. Уж точно не того, о котором Чуковский в 1928 году писал*:

...В первые годы революции мы, петроградские писатели, встречались с ним особенно часто. Он взвалил на себя все наши нужды, и когда у нас рождался ребенок, он выхлопатывал для новорожденного соску; когда мы заболевали тифом, он хлопотал, чтобы нас поместили в больницу; когда мы выражали желание ехать на дачу, он писал в разные учреждения письма, чтобы нам предоставили Сестрорецкий курорт.

Я думаю, если бы во всех учреждениях собрать все письма, в которых Горький ходатайствовал в ту пору о русских писателях, получилось бы по крайней мере, томов шесть его прозы, потому что он тогда не писал ни романов, ни повестей, ни рассказов, а только эти бесконечные письма.

Помню, посетила его одна поэтесса, и когда она ушла, он сказал:

— Черт их знает! Нет ни дров, ни света, ни хлеба, а они как ни в чем не бывало — извольте!

Оказывается, поэтесса на днях родила, и ей необходимо молоко.

— Нечего делать, похлопотал о ней, и вот вчера она получает бумагу:

«Разрешается молочнице такой-то возить молоко жене Максима Горького (такой-то)» и указана фамилия поэтессы.

Однажды я сказал ему, что ему причитается на Мурманской железной дороге паек — гонорар за лекцию, прочитанную в тамошнем клубе. Он спросил, нельзя ли, чтобы этот паек получила вместо него одна переводчица, очень тогда голодавшая.

— Как же ее записать?

— Запишите: моя родная сестра.

Таких «жен» и «сестер» у него в ту пору было множество...

- а также:

...К нам, сочинителям книг, он относился с почти невероятным, легендарным участием, готов был сотрудничать с каждым из нас, делать за нас черную работу, отдавать нам десятки часов своего рабочего времени, и если писание наше не клеилось, мы знали: есть в СССР переутомленный, тяжко больной человек, который охотно и весело поможет не только советами, но и трудом...**

Нет, ну если ничего и никогда не читать про Горького и из Горького, кроме как "На дне" в 11 классе, то в ценное мнение Быкова можно и поверить по наивности. Но как-то подозрительно выглядит "литературоведение", построенное на бездоказательных впечатлениях автора и ориентированное на махровых невежд. Нет?

Особенно же хороша вторая показательная цитата из Быкова:

Революции и иные катаклизмы, как правило, восторженно приветствуются людьми с внутренней трещинкой, с надломом: их собственная трагедия резонирует с мировой, а постоянное беспокойство наконец разрешается внутренней бурей........
Но немногочисленные здоровые люди воспринимают революции так, как и следует: как серьезную опасность, крах миропорядка и угрозу для культуры. (с)


У меня сразу два вопроса:
а) Что у автора с логикой? Следует ли понимать, что здоровых людей меньшинство, коли они так уж немногочисленны? (Очаровательно, кстати, что, указывая, как следует воспринимать революции, Быков, стало быть, относит себя к немногочисленным здоровым людям.) Тогда почему революция - зло и трагедия, раз большинство ее принимает, и почему вообще люди, которых большинство, называются ненормальными? Вся рота идет не в ногу, один старшина - в ногу?
б) Более удобно сформулированной теории я в жизни не встречала: Революции и иные катаклизмы, как правило, восторженно приветствуются людьми с внутренней трещинкой, с надломом. Хрен оспоришь, да. И доказывать ничего не надо, все просто: назови любого революционного деятеля от культуры и искусства - и Быков объявит его внутренне надломленным. И юный Маяковский, и Луначарский, и Багрицкий, и Катаев, и Евгений Петров, и Мейерхольд, и Мария Бабанова, и Алексей Толстой, и уже помянутый Корней Чуковский - все как один надломленные, бедолаги.  А, скажем, Хармс, Ходасевич, Георгий Иванов, Иван Бунин и Николай Гумилев - те не надломленные вот ни разу. (В ответ на что поклонники Быкова мне вообще ответят, что попросту не все люди с внутренней трещиной приветствуют революцию; говорю же, удобная теория). Научный подход брызжет из всех щелей.

Я и до того листала лекции Быкова, и он произвел на меня впечатление Веллера №2: напор, полуправда и бездоказательность. Не он первый, не он последний. Его девиз - случайно оброненная в интервью фраза, в которой гражданин поэт и один из немногочисленных здоровых людей разделся просто-таки догола: "И не надо думать, что культура — это общее достояние. Это достояние немногих счастливцев". Остальных можно и писательской имхой закармливать. Но относиться к этому корму серьезнее, чем к личному мнению популярного писателя? Пф. Клобук не делает монахом, богатая эрудиция и наглость не делают литературоведом.



-
* Цитируется по изданию: К.И. Чуковский. Горький. - Корней Иванович Чуковский, собрание сочинений в 6 томах. Т.2 - "Художественная литература", М.1965 г. - С.125-127

** Хотела привести еще одну цитату - воспоминания Л.Пантелеева о Горьком, но решила не перегружать пост. Если кому-то интересно, то его маленький очерк о Горьком и его теплом отношении к реальным, живым людям можно найти, например, по этой ссылке.