November 28th, 2019

В шляпе

Про детей Марфы

И да, я обещала написать, почему я не люблю это многострадальное стихотворение Киплинга про детей Марфы. Причем это, безусловно, не вина автора. У Киплинга это стихотворение недвусмысленно социально:
Это на них во веки веков прокладка дорог в жару и в мороз.
Это на них ход рычагов; это на них вращенье колес.
Это на них всегда и везде погрузка, отправка вещей и душ,
Доставка по суше и по воде Детей Марии в любую глушь.


— ну тут не может возникнуть ни тени сомнения, о ком, о каких слоях общества поэт говорит «дети Марии» и «дети Марфы». Да, в киплинговские времена это разделение все еще было очень четким. Он и не собирался полемизировать с Библией. Он использовал хлесткий образ для бичевания сословного общества. Расскажите мне, пожалуйста, друзья, а в каком контексте сейчас можно цитировать это стихотворение? Сословности у нас нет, социальное расслоение все же не так жестко и однозначно, как, извините меня, в Англии киплинговской поры.

И вот тут я замечаю любопытное: это стихотворение люди используют тупо в качестве опровержения библейской притчи.  То есть стоит зайти какому-нибудь разговору о материальном vs духовном – и тут же набегают толпы комментаторов с детьми Марии и Марфы на устах.Словно вот есть у нас героические шпалоукладчики, электрики и слесаря, есть в принципе люди, пекущиеся о материальном и физическом благе других; а есть ленивые равнодушные дети Марии в белом пальто, эгоисты, которые всем этим бездумно пользуются.

Как бы эээ. Вообще-то в этом контексте к детям Марии причисляются все люди интеллектуального и творческого труда. Которые впахивают не меньше людей труда физического. И так же, как они, сами себя кормят и обстирывают. И хорошее стихотворение скатывается к тупому мему с шахтерами: «расскажи им, как ты устал в офисе».

И при чем тут вообще эгоизм? Как раз в притче я всегда симпатизировала Марии, потому что Христу, блин, в тот момент очень хотелось, чтобы его выслушали. И Мария понимала это. А Марфа, безусловно добрая и хорошая, проявила свойственную таким людям эмоциональную глухоту: любой гость должен быть в первую очередь накормлен, и все равно, что он хочет поговорить.

Я бы очень хотела тут добавить, что разделение людей на Марфу и Марию вообще какое-то странное и в чистом виде невозможно, но тут я субъективна. Я встречала в жизни очень много рафинированных детей Марфы, и они как-то немного придушивали заботой о физическом и материальном: ребенок должен лечь спать вовремя, и пофиг, что он тянется посмотреть хороший и полезный ему фильм; домочадцы должны есть молча, потому что так пища лучше усваивается, а свои разговоры отложить на потом; мать должна безвылазно сидеть с ребенком, потому что так ему полезнее, а ее моральное состояние от этого не должно ухудшаться и т.д. А детей Марии встречала не так много, и поверьте, среди детей Марфы без них иногда как без воздуха.

Ну тут традиционно возражают, что вот зато нехорошие творцы эксплуатируют своих близких, которые полностью берут на себя их материальное обеспечение, ведение дел и проч. А я повторюсь: нехорошие творцы тоже работают. И они эксплуатируют в данном случае не "специально обученных людей", услужливо подсунутых им обществом, которое этих людей за людей не считает. Они – не те, о ком написано стихотворение Киплинга. И не думаю, что Киплинг настолько едко по ним бы проехался.

Ну и есть еще одна причина, тоже довольно субъективная, художественно-культурологического характера. Зная, что слишком много занудства утомляет, я спрячу ее под кат.
Collapse )

Вот как-то так.
UPD на всякий случай: анна, этот пост посвящен не вам! Как раз благодаря вам я чуть ли не впервые за долгое время услышала уместное цитирование этих стихов!
Bride

Иллюстрация к предыдущему посту

И еще немного про Марию и Марфу. Обожаю эту зарисовку Виктора Вересаева:

«– Сейчас я одну индийскую сказку прочел. Царь осудил своего министра на смерть, посадил в высокую башню. Ночью пришла к нему жена. "Могу тебе как-нибудь помочь?" -- "Хочу бежать. Завтра рано утром принеси сюда длинную веревку, моток ниток, моток тончайшего шелку, таракана и немножко меду..."
– Таня, не ешь руками ветчину.
–  Да, так вот, таракана и немножко меду. Принесла. "Крепко привяжи к таракану шелковинку и помажь ему медом усы..."
– Ты ветчину еще будешь есть?
– Нет.
– А то возьми, вот кусочек очень хороший.
– Да не хочу я!
– Чего ты злишься?
– Ничего не злюсь.
– Ну и что же? Помазала таракану усы?..
– Да. Помазала усы таракану. "Теперь, говорит, посади его на стену башни, усиками кверху..."
– Ах ты господи! Всегда ты окурки в блюдечко суешь! Возьми, вон пепельница. Потом всегда блюдечки табаком пахнут, такая гадость!
– Да я не окурок, я только пепел сбросил.
–  Все равно, табаком будет пахнуть.
– В пепле табак перегорел, он не пахнет.
– Ну что же дальше? Посадила таракана на стену...
– А ну вас к черту. Тьфу! (Ушел.)»