January 13th, 2020

В шляпе

Книжные итоги 2019 года

В подражание многим знакомым захотела вдруг подвести книжные итоги года. Специальную литературу (по учебе) и пьесы включать не стала — не выдоишь за день, устанет рука. Перечитанных книг тоже.
На что-то уже писала маленькие отзывы (на них дала ссылки), на что-то – постараюсь написать.
В целом, разумеется, все мнения носят сугубо частный и субъективный характер.

Маргит Сандему, Сага о Людях Льда. Вам ха-ха, а я дошла уже до 23 книги и 1815 года. Один знакомый обогатил меня словосочетанием «спинномозговое чтение», ну вот это оно. Идеальное!

С.Багдасарова, Омерзительное искусство. Кто еще не подписан на блог Софьи, т.е. shakko.ru, тот неправ. Люблю ея большою любовью. Жаль только главы про Ганимеда (сапиенти сат)).

К.Станиславский, Работа актера над собой. Вынесла из категории «специальная литература», потому что книгу эту считаю исключительно полезной и в качестве популярного чтения. Можно в увлекательной игровой форме – это была такая модная фраза раньше в рекламах всяких курсов и учебников, – так вот, в увлекательной игровой форме узнать об азах актерской профессии. Особенно советовала бы тем, кто не понимает, почему КВНщик, как правило, не может быть настоящим актером, даже снявшись в 100500 фильмах.

Г.Щербакова, Дверь в чужую жизнь. Очень нудная и дидактичная книга про безответственность и бумеранги судьбы. Страсти рвутся в клочья так же гипертрофированно, как в "Опасной осени". В качестве Самого Главного Наказания Плохишам сестра безответно влюбляется в брата. Автору кажется, что если сто два раза прочитать мораль, это заменит развитие сюжета, поэтому дальше сразу идет финал.

К.Булычов, Смерть этажом ниже. Очень хорошая и страшная книга про безответственность и бумеранги судьбы. Фантастическое допущение минималистично и просто: утечка ядовитого газа привела к тому, что городок полностью вымер ниже третьего этажа. На этой почве вырастает качественная социальная и психологическая вещь. Чем-то напоминает Кинга, только Кинга я не люблю, а Булычова теперь очень люблю.

Т.Мор, Утопия.Пока читала, никак не могла отделаться от вертящейся в голове фразы Стругацких: «Устройство было необычайно демократичным, ни о каком принуждении граждан не могло быть и речи (он несколько раз с особым ударением это подчеркнул), все были богаты и свободны от забот, и даже самый последний землепашец имел не менее трех рабов». Там речь об античных утопиях, тут возрожденческая, но хрен редьки не слаще. Вообще более жутких книг, чем утописты, кажется, не пишет никто (причем Лема я включаю сюда же, если он не стебался насчет своей бетризации).

Кстати, логично вписывается сюда следующая пара книг:
А.,Б. Стругацкие, Жук в муравейнике. Я не знаю, как эта вещь прошла мимо меня, но в итоге это одно из самых сильных литературных впечатлений за год. И да, отдавая должное оставленной авторами двусмысленности, — я на стороне Абалкина. Проведенный рафинированными гуманистами эксперимент больше всего напоминает мне, пардон за плоскую аналогию, постройку тбилисского зоопарка в низине возле Куры. Когда его затопило – по городу метались перепуганные крокодилы, тигры, медведи: кого-то усыпляли, кого-то – отстреливали. Вот и Абалкин – такой мечущийся по городу зверь, жертва человеческих игр, и за него больно.
(P.S. «Продолжения» стишка про зверей у двери прошу в комментах не цитировать, ибо оно – очень ловко зарифмованная частная спекуляция на теме).

А.,Б. Стругацкие, Волны гасят ветер. В целом обе книги — шикарное надгробие теории вертикального прогресса. И да, кто как думает: Бромберг умер сам или его убрали? Я знаю, что тут типичный уход от объяснений, но меня очень интересует ваше личное мнение))

А.Гессен, Во глубине сибирских руд... Любимая многими книга о декабристах. Я уважаю Гессена за достаточно широкий и скрупулезный охват темы, но не очень люблю его слишком открытую патетику и, откровенно говоря, бедноватый язык.

М.Козачинский, Зеленый фургон. Редкий случай, когда экранизация мне понравилась на порядок сильнее.

С.Мацлиах-Ханох, Сказки обратимой смерти. Депрессия как целительная сила. Книга про типично женские внутренние конфликты, проиллюстрированные сказочными мотивами. Ничто не ново после Фромма, но я такое люблю. Рекомендовать не могу: во-первых, у автора недержание эпитетов и метафор (а-ля: "опускаться в мерзкую зловонную яму на черное склизское дно депрессии"), а у меня к этому идиосинкразия. Кроме того, Мацлиах-Ханох по большей части акцентирует внимание на теме собственно депрессии: для тех, кто наблюдал депру, находился рядом или прямо внутри, чтение утешительное, а вот для тех, кто имел счастье не соприкасаться с этим – жутковатое. Так что для общего развития я бы скорее рекомендовала другую книгу (тоже про отражение извивов психики в мифологии) – «Пробуждение спящей красавицы». Это такой труд Риммы Ефимкиной про женские инициации (с огромной этнографической справкой в начале).

М.Львовский, В моей смерти прошу винить Клаву К. Любовно и назидательно. Если кто-то смотрел фильм – то он снят точно по повести, а впечатлил лично меня больше. Автор без предупреждения меняет персонажей-репортеров, и это бесит, потому что речевых характеристик у них нет: все говорят ровным протокольным скудным языком. Повествование оживляется только когда ведется от лица Сережи: чёрт его знает, почему, но вероятнее всего, его Львовский списывал с 16-летнего себя, и порой сквозь сухие однообразные рассуждения пробивается живой голос страдающего и негодующего подростка.

М.Львовский, Сигнал надежды (Сестра милосердия). «А поженю-ка я всех» – подумал Львовский и дописал к «Клаве К.» еще несколько десятков страниц. Только герои выросли, и поэтому получилось еще скучнее.

Л.Толстой, Крейцерова соната. Книга-перевертыш. Если читать как философское произведение, где герой выражает авторскую доктрину –  то аж скулы сводит. А если как социальное – то это почти сатира, умная и сочная , полная до сих пор актуальных наблюдений о браке и семье.

Р.Беньяш, Стрепетова. Повесть о том, как в правление двух Александров, в эпоху неудержимого исторического брожения, горел и сгорал неровным огнем уникальный талант трагической актрисы Пелагеи Антипьевны Стрепетовой. Раиса Беньяш не скрывает ни тяжелого, деспотического характера своей героини, ни ее вины в семейных трагедиях, но не скрывает и своего доброго к ней отношения и восхищения ее талантом. Помимо противоречивого и притягательного портрета Стрепетовой, очень привлекает картина общественной жизни того времени, а бонусом – жизни театральной, на случай, если кому-то интересно, как функционировали императорские, государственные и частные театры во 2-й половине 19 века.

В комментариях предлагаю делиться мнениями о книгах из списка и своими самыми запоминающимися книжными впечатлениями за год.