May 18th, 2020

В шляпе

Будни стихийного собаковода - 3

У пса две любимых игры.
Одна называется «яничонеделаю».
Вторая — «ачовымнесделаете».

Обе основаны на категорическом запрете залезать на диван и забираться без спросу на ручки.

Первая игра заключается в том, что у пса делается шальной глаз и он начинает с бешеной скоростью мотать круги по квартире, делая вид, что сейчас запрыгнет на диван. Но каждый раз он пролетает на бреющем полете в полсантиметре от дивана и несется дальше. Если бы пёс мог говорить, ручаюсь, он в процессе кричал бы:
— А я ничо не делаю! Я ничо не делаю!

Но иногда бывает и так, что пёс в разгар игры берет хороший разбег, всеми четырьмя запрыгивает на колени к хозяину и сует нос ему за ухо, неистово плеща хвостом.
Вот именно так выглядит "а чо вы мне сделаете")
Пир духа

Вот никаких и не читайте

Я сегодня испытала культурный шок, увидев, что несколько пользователей в паблике, посвященном фигурному катанию, изощряются в комментариях стихами. Всякое лыко приходится в строку: пишут стихи о Тутберидзе-тим, и о юбилеях (это само собой), и о переходах между тренерскими штабами, и о соревнованиях. Стихи, Карл!

Позволю себе процитировать нескольких комментаторов.

(NB: не стоит, друзья, понимать так, что это комментаторы спортивных соревнований, озверев от самоизоляции, разрешаются изящной словесностью; речь именно о комментаторах постов в соцсетях, впрочем, судя по их творчеству, тоже от чего-то озверевших).

«О спорт красив ты и жесток
В нём очень острые огранки
И только начался твой срок
Как подпирают дебютантки» — сетует один. У нас со спортом вопрос: почему его (спорт) должны подпереть дебютантки? И в ком острые огранки? Возможно, речь о коньке?

"Я помню море крокодильих слёз
Когда мечта к ней .опой повернулась
И как под стук предательских колёс
Она за океан переметнулась" — клеймит слогом другая. Сдается мне, джентльмены, это была сатира.

А пока вы пытаетесь представить транспорт, который несет героиню через океан, стуча колесами, вот вам начало философского опуса. Опус посвящен спортивной дружбе, но автор начинает издалека, из глубины, de самой, так сказать, profundis:

«Бывает дружба, как мы знаем, разной.
Немножко милой, порою даже несуразной.
Бывает дружба институтская, что длится 5 годков.
Бывает школьной дружба длиной в одиннадцать классков
И даже на работе друг бывает, когда он в кресле боссом не сядает».

(На этих словах во мне проснулся жалкий писака и проблеял:
«А если боссом он сядает,
Тут сразу дружба пропадает!»).

Дальше идет пассаж, который почти довел меня до слез:
«Когда ты из России, а весь он - с заграницы.
Мотается в разъездах деловых залётно-перелётной птицей».

(Мой внутренний писака снова вылез и заголосил:
«Но если с заграницы он не весь, а лишь частично,
Пол-друга спрячь в чулан, и будет все у вас отлично!»).

Снова автор острых огранок:

«Была у ней ты вроде гения
Твой нерв вливался в бытиё
А вспомни кем была Евгения
До перехода от неё».

На этом стихотворении мой нерв влился в бытиё, я дрогнула и бежала этого творческого паблика.

Милый, славный Принц Датский у Алексина уже кажется мне неплохим, а главное - ненавязчивым поэтом.

[Spoiler (click to open)]«Круглова прозвали не просто Принцем, а именно Датским, потому что он любил сочинять стихи к разным школьным датам и даже к семейным: к началу учебного года и к концу учебного года, к дням рождения и если кто-нибудь умирал.

Когда нашей школе исполнилось десять лет, он сочинил:

В этот день, когда мы отмечаем

Нашей школы славный юбилей,

Мы с большим волненьем замечаем,

Что на сердце как-то веселей!

Однажды, первого сентября, пионервожатая прочитала нам на линейке стихи Принца:

В этот день, когда мы начинаем

Путь к вершинам знаний и наук,

Мы с большим волненьем замечаем,

Будто стало солнечней вокруг!..

А перед летними каникулами в стенгазете появилось такое стихотворение Принца Датского:

В этот день, когда мы завершаем

Свой нелегкий, свой учебный год,

Мы с большим волненьем ощущаем,

Будто слезы выльются вот-вот…

Хоть мы со школой расстаемся,

Места нет для грусти и тоски:

Все равно сердцами остаемся

Возле школьной парты и доски!

Святослав Николаевич сказал однажды, что «настоящий поэт не изменяет себе».

Принц Датский не изменил себе просто ни разу в жизни.

Это был человек лет тринадцати. Ростом он был высок, в плечах был широк.

Если Принц Датский узнавал, что у кого-нибудь дома происходит важное событие, он хватал бумагу и карандаш, убегал, чтобы побыть в одиночестве, а потом возвращался и говорил:

– Вот… пришли на ум кое-какие строчки. Может, тебе будет приятно?

Он совал в руки листок со стихами и убегал. Большая физическая сила сочеталась в нем с детской застенчивостью.

Однажды, как сейчас помню, он узнал, что мои родители празднуют годовщину свадьбы. Принц Датский подошел ко мне на перемене, сунул в руку листок и сказал:

– Вот… пришло кое-что на ум. Может, тебе будет приятно? И убежал. На листке было написано:

В этот день, поздравив папу с мамой,

Обстановку трезво оцени:

Страшная была бы в жизни драма,

Если бы не встретились они!

Если бы твой папа не женился,

Никогда б ты, Алик, не родился!»