December 21st, 2020

Держите меня семеро

Плевами закидали

Открыть бы бутылочку, отпраздновать юбилей. Ибо в сотый, именно что юбилейный раз я встретила в сети свой любимый фейк:
«...вспомнилось: немецкие врачи осматривали женщин и девушек на оккупированных территориях (это в первые годы Великой Отечественной Войны), так вот, свидетельствовали что девяносто процентов крестьянок до замужества были девственны. Порядок, уклад, назовите как хотите, но воспитание было очень строгим».
Иногда еще в конце драматическая виньетка: вот почему они нас победили! вскричал потрясенный гитлер и застрелился

Не-не, я не про то, что воспитание не было строгим. Я про вот этих немецких врачей, которые "на оккупированных территориях" осматривали девицЪ, восхищаясь их невинностию. Вот не в концлагере даже, а прям на оккупированной территории. Мне просто интересно, комментаторы как себе это представляют?

Вошли немцы в деревню. Немедля развернули медпункт. И сразу под дулом автомата согнали всех дам и девиц в импровизированный гинекологический кабинет сдавать желудочный сок. И там давай щупать: кто дамы, а кто девицы? То есть не наружные признаки ЗППП определять (ладно, я б поверила), а прям в плеву тыкать? И тут же в журнальчик заносить: девочки налево, недевочки направо.

А кто-то, значит, потом с оккупированных территорий журнальчики собирает и подсчитывает. Да не просто подсчитывает, а выводит общий процент. И вот уже летит к Гитлеру важное сверхсрочное донесение: 90% советских крестьянок - девственницы! (А с фабричными работницами уже сложнее вопрос. А статистика по горожанкам, видно, вообще сгорела у фюрера в бункере).

И все для того, чтоб потом потомок руссише фрауен гордился — не подвигом русских солдат, не блестящими военными операциями, не самопожертвованием женщин в тылу, не солдатками, поднимающими в одиночку своих и чужих детей, не силой и стойкостью народа, победившего фашизм — а наличием девственной, блин, плевы у мифических девяноста процентов советских крестьянок!!

Calambur. Iron Kaput 51 / Каламбур. Железный капут - YouTube

Bride

Гамлет в джинсах образца 18 века

Кто считает, что "классика в современных костюмах не классика"?
А вот поглядите, в каких прелестных нарядах играли "Бурю" Шекспира в Ковент-Гардене в 18 веке. Какие перья на шлеме у Фердинанда!

Какие вавилоны у Миранды на голове!


Вообще забавно, как сейчас исконной, незыблемой театральной традицией считаются многие вещи, которые на самом деле еще недавно были новаторством. "Четвертая стена", например... Или вот современные костюмы. Божечки-кошечки, да ведь до конца 18 века, условно говоря, Гамлеты в джинсах были не новаторством, а абсолютной театральной нормой. Всю классику играли в современном, ну а в чем же еще? Когда Адриенна Лекуврёр в "Смерти Помпея" появилась — не в историческом костюме даже! просто в черном платье и с распущенными волосами! — зал знатно обалдел. И лишь эпоха романтизма стала насаждать еще более смелое новшество — историзм.

А теперь что ж, теперь привыкли. И кажется, что всегда так и было: играть "про историю в историческом".

(Хотя обычно самым большим консерваторам я задаю вопрос — а как служанки должны расшнуровывать корсет Клеопатры в пьесе Шекспира? Исторически-то на ней никакого корсета быть не должно).

Bride

О воображении творческих людей

Есть такая английская литературная байка.
Писатель Кольридж очень любил недосказанность. Он вообще считал, что поэзия – вещь сверхчувственная, а сюжеты — для слабаков. Поэтому многое то недописывал, то недоговаривал.
Вот и в своей поэме «Кристабель» Кольридж уж закрутил так закрутил. Дисклеймер: следующий абзац, в принципе, можно никому не читать. Кто знает Кольриджа – тем неинтересно, а кто не знает – там будут спойлеры, а сейчас все как-то активно ненавидят спойлеры. Но меж тем.

Прекрасная королевна Кристабель идет гулять в ночной лес. Вот она там гуляет, гуляет в тонической системе стихосложения и встречает томную деву в беде. Деву зовут Джеральдина, она еще прекраснее Кристабели, и в ее волосах, как светляки, горят бриллианты (или наоборот, не упомню). Джеральдина не рассказывает, кто она, откуда, что делает ночью в лесу, но Кристабель не читала баллад и наивно ведет ее домой. Даже спать укладывает в своей постели.
И вот, значит Джеральдина перед сном скидывает свои одежды, и Кристабель видит ТАКОЕ, ну ТАКОЕ………….
……….. что Кольридж сразу переходит к следующей главе, когда Кристабель бледная и с больной головой плетется завтракать.

И вообще поэма скоро обрывается, не раскрыв читателю ничего. Собственно, есть подозрения, что Кольридж и не планировал ее заканчивать никогда. Поэзия – вещь сверхчувственная, понимаете. Конечно, продолжений написано до кучи, самое известное – «Кармилла», про вампира-лесбиянку. Но Кольридж под ними не подписывался.
И тут самое время для той самой байки, которую я обещала рассказать еще вначале. Однажды Кольридж читал «Кристабель» своему другу Перси Биши Шелли. Читал-читал – и дошел до того момента, как Джеральдина скинула одежды, а там, там…
Шелли побледнел, дико заорал и ринулся вон из комнаты.
– Перси, ты чего? – спросил, растерявшись, Кольридж, когда Шелли отдышался и робко просунул нос в дверь.
И Шелли признался, что представил, будто у Джеральдины вместо сосков были глаза.
Вампир-лесбиянка на этом фоне резко меркнет. Думаю, что Кольридж был страшно доволен.

Эпилог.

Когда мне было лет девять, я села смотреть «Гремлинов».
Как только с экрана сказали, что милого пушистика нельзя кормить после двенадцати и мочить в воде – я побледнела, дико заорала и переключила. Мое детское воображение поняло, что такой простой запрет, конечно же, будет нарушен, и результаты будут настолько ужасны, что выжившие позавидуют мертвецам. И лет десять трепетала при упоминании фильма.
А потом мне рассказали сюжет.

Ну что там говорить. Я была жестоко разочарована.