Белый день (bely_den) wrote,
Белый день
bely_den

Categories:

Как опасны ваши леты...

Из детства помнила только, что это красивый клип на приятную песню, где  - о чудо! - засветились Яковлева и Маковецкий. Решила пересмотреть из ностальгического эстетства.
Поностальгировала, да. "Мать, мать, мать" - привычно отозвалось эхо.
Даже и не подозревала, что увиденное окажется настолько дурного вкуса. В детстве это как-то не понималось.

Откуда, ну откуда эта скверно пахнущая романтизация "Лолиты"? И часто ли авторы клипа видели юных девочек, замечтавшихся над вот такими строками:

"Моей благоверной не могло и присниться, что однажды, воскресным утром, когда расстройство желудка (случившееся вследствие моих попыток улучшить её соуса) помешало мне пойти с нею в церковь, я изменил ей с одним из Лолитиных белых носочков."

"У меня достало ума, с самого начала нашего сожительства, учесть, что мне необходимо заручиться её полным содействием для того, чтобы держать наши отношения в тайне; что это содействие должно стать для неё как бы второй природой, невзирая ни на какое озлобление против меня и ни на какие другие находимые ею утехи."

"С ней бывало, однако, не легко. Уж больно апатично зарабатывала она свои три копейки (а потом три пятака) в день, а в иных случаях умела жестоко торговаться, когда было в её власти отказать мне в некоторых особого рода разрушающих жизнь, странных, медлительных, райских отравах, без которых я не мог прожить больше нескольких дней сряду и которые, ввиду коренной сущности несказанной истомы, я не мог добыть силой. "

"Впоследствии она подтвердила величину своего интеллектуального коэффициента тем, что нашла более верное хранилище, которого я так никогда и не отыскал; но к этому времени я произвёл экономическую революцию, заставив её постепенно зарабатывать трудным и рвотным для неё способом право участвовать в театральной программе школы; потому что я больше всего боялся не того, что она меня разорит, а того, что она наберёт достаточно денег, чтобы убежать. Мне думается, что эта бедная девочка со злыми глазами считала, что с какими-нибудь пятидесятью долларами в сумке ей удастся каким-нибудь образом добраться до Бродвея или Холливуда – или до мерзкой кухни придорожного ресторана (Нужна Подавальщица) в мрачнейшем степном штате, где дует ветер и мигают звёзды над амбарами, фарами, барами, парами и всё вокруг – мразь, гниль, смерть."

"Это была отвратительная, нестерпимо-громкая сцена. Я держал её за костлявенькую кисть, и она вертела ею так и сяк, под шумок стараясь найти слабое место, дабы вырваться в благоприятный миг, но я держал её совсем крепко и даже причинял ей сильную боль, за которую, надеюсь, сгниёт сердце у меня в груди, и раза два она дёрнулась так яростно, что я испугался, не треснула ли у неё кисть, и всё время она пристально смотрела на меня этими своими незабвенными глазами, в которых ледяной гнев боролся с горячей слезой, и наши голоса затопляли звонивший наверху телефон, и в этот самый миг, как я осознал этот звон, она высвободилась и была такова."

"Помню день, во время нашей первой поездки – нашего первого круга рая, – когда для того, чтобы свободно упиваться своими фантасмагориями, я принял важное решение: не обращать внимания на то (а было это так явно!), что я для неё не возлюбленный, не мужчина с бесконечным шармом, не близкий приятель, даже вообще не человек, а всего только пара глаз да толстый фаллос длиною в фут – причём привожу только удобоприводимое. Помню день, когда, взяв обратно (чисто-практическое) обещание, из чистого расчёта данное ей накануне (насчёт чего-то, чего моей смешной девочке страстно хотелось, посетить, например, новый роликовый каток с особенной пластиковой поверхностью или пойти без меня на дневную программу в кино), я мельком заметил из ванной, благодаря случайному сочетанию двух зеркал и приотворённой двери, выражение у неё на лице – трудноописуемое выражение беспомощности столь полной, что оно как бы уже переходило в безмятежность слабоумия – именно потому, что чувство несправедливости и непреодолимости дошло до предела, а меж тем всякий предел предполагает существование чего-то за ним – отсюда и нейтральность освещения; и, принимая во внимание, что эти приподнятые брови и приоткрытые губы принадлежали ребёнку, вы ещё лучше оцените, какие бездны расчётливой похоти, какое вторично отразившееся отчаяние удержали меня от того, чтобы пасть к её дорогим ногам и изойти человеческими слезами, – и пожертвовать своей ревностью ради того неведомого мне удовольствия, которое Лолита надеялась извлечь из общения с нечистоплотными и опасными детьми в наружном мире, казавшемся ей настоящим."

"Моя шаблонная Лолита за время нашего с ней неслыханного, безнравственного сожительства постепенно пришла к тому, что даже самая несчастная семейная жизнь предпочтительна пародии кровосмесительства – а лучше этого в конечном счёте я ничего и не мог дать моей бездомной девочке."

Нет же. Не может нормальная здоровая девочка-подросток, пусть в период сколь угодно сильных гормональных бурь, млеть вот от этого и грезить собою в образе Лолиты. Роман написан филигранно, и подчеркнутая мерзость отношений Гумберта с падчерицей - это первое, что бросится в глаза ребенку. Это уже более взрослые люди могут называть Лолиту "историей великой любви мужчины И девочки-подростка" (Великая любовь Лолиты к Гумберту? Лолиты, которая... ну, как минимум любила Куильти? Лолиты, которая всю изломанную жизнь лелеяла мечту сбежать от своего насильника?).

Великую любовь самого Гумберта я, к слову, не отрицаю. Как и то, что это - не единственная тема произведения о преступлении и наказании, который годами упорно запихивают в категорию "любовного романа".

Вообще, несчастная какая-то судьба у этой книги. Одни брызжут слюной на тему ее "безнравственности" и "восхваления педофилии" - не в последнюю очередь благодаря тем самым воспевателям "великой любви" в романе. Эти, значится, кричат на тему "чистоты" любви Гумберта, жеманно повторяют на все лады: "Гумберт - не педофил!" (с медицинской точки зрения таки педофил, и сколько ни избегай стрррашных слов, во рту слаще не станет) и - весьма часто - негодуют от безнравственности "расчетливой стервы" Лолиты. Безнравственности. Лолиты.  Ребенка, исковерканного сексоцентричной масс-культурой и равнодушием взрослых и несколько лет прожившего в секс-рабстве... Третьи вообще благодушно лорнируют душераздирающий текст Набокова и цедят о том, что прочитанное есть лишь "метапроза", "постмодерн" и "чистый стеб", не иначе, путая "Лолиту" с "Адой".

Почитаешь отзывы и аннотации, посмотришь клипы - и такое чувство, будто гадости какой-то наелся.

Tags: Гневное, Детство, Контакты с чуждым разумом, О книгах, Цитатник, Я нынче мизантроп
Subscribe

  • Дайджест статей на дзене за август-сентябрь

    *** Что почитать: о театре – с юмором «Вам и не снилось»: а ваш выбор - фильм или книга? Невероятная история одной дневниковой…

  • Дайджест книжный

    Когда Мартина называют учеником Мориса Дрюона, я адово злюсь. Потому как Дрюон пишет про человека, а Мартин - про настолки-стратегии в лицах. Уже за…

  • А не замахнуться ли нам, понимаете ли...

    Ну ёпрст, вот и почему же мне кажется, что это ПЛОХАЯ новость? "«Коммерсантъ» сообщает, что сервис Okko подписал соглашение с…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments