Белый день (bely_den) wrote,
Белый день
bely_den

Category:
  • Music:

Военная мелодрама, медленная и с паузами






Так получается, что я то и дело получаю шанс соприкоснуться с творениями начинающих драматургов. Пройти, так сказать, по краешку большого таланта. Об одном из таких опусов, написанном, хм, в соавторстве с Булгаковым, я уже рассказывала тут ("Шанс плагиатора").

А намедни прочла такое, такое! Называется «Любовь с первого взгляда». Кто сказал: «А, шоу было такое, там в сердечки стреляли, чтоб выиграть круиз»? Несерьезные вы какие-то. Это Военная драма! То есть извините – военная мелодрама. (Не знаю такого жанра, но автор настаивает на этом определении.) Серьезная! Про любовь! Ну и немножко войну, конечно.

Пьесу автор послал не куда-нибудь, а в профессиональный театр областного подчинения. Даже желаемые авторские отчисления обозначил, чтоб ковать железо, пока горячо. А то вдруг выяснение суммы окажется единственной препоной к скорейшей постановке его военной мелодрамы!

Однако не хочу быть голословной.

Действие пьесы происходит в 1943 году в партизанском отряде. Если где-то вообще возможен такой партизанский отряд, который посылает радистов в целях конспирации на железнодорожную станцию (очевидно, в отряде просто некуда деть лишних радистов, да и раций навалом). Командир которого в 43-м году не может распознать бомбежку с первых же взрывов. Командир которого – партизанского, на минуточку, отряда – в том же 43 году может сидеть и ворчать, что пора сажать картошку и нельзя «посылать на смерть юных девушек». (Так ты бы, дядя, не посылал радистку-то на станцию, авось, и не так мрачно бы все было) Попутно, кстати сказать, в традициях народного фарса обещая тумаки своей любовнице-поварихе.

Все первое действие представляет из себя бесконечный диалог в землянке между гением-командиром отряда, отправившим радистов на убой на станцию для связи со штабом, и гением-чекистом, который выдает вдохновенные фразы про любовь, побеждающую смерть, при этом в своем основном деле мышей не ловит. Поймите меня правильно, можно написать чекиста, который устал от политработы и находится в конфликте со своими обязанностями. Но автор этого не делал. Он написал двух картонных персонажей, которых можно легко поменять местами – никто и не заметит. В картонной же реальности, которая даже полному профану довольно смутно напомнит о том, где и когда происходят события пьесы. Кажется, будто дети автора играли мишкой и зайкой в войну, а он за ними записывал, почему-то навесив на все это ярлык «1943 год».

Вот, например, сцена бомбежки, которая по адекватности, логике и проработке образов напоминает незабвенный анекдот: «Штирлиц и Кэт шли по парку. Раздались выстрелы. Кэт упала, обливаясь кровью. Штирлиц насторожился». Привожу для вас эту великолепную сцену полностью:

«Мария Петровна выходит из землянки, а командир и чекист начинают кушать плов. Несколько минут кушают молча. Вдруг начинают звучать приглушенные расстоянием взрывы. Взрывов много, они следуют один за другим с такой частотой, что это напоминает массированную бомбёжку. Но сила взрывов не велика, и по их характеру и приглушенности можно понять, что это взрываются именно бомбы, но на довольно большом расстоянии. Михаил Иванович и Николай Васильевич перестают кушать, с удивлением и настороженно прислушиваются к взрывам.» – Помешали кушать плов, одним словом. Придется нового барашка резать, заново рис запаривать. В партизанском отряде в лесу.

«КОМАНДИР (смотрит на часы, неуверенно, с паузами). Три тридцать… Что бы это могло быть?.. Похоже на бомбёжку… Причём на хорошую бомбёжку…

ЧЕКИСТ (неуверенно). Да, на хорошую…

КОМАНДИР. Коля, так что это?..

ЧЕКИСТ (неуверенно, с паузами). Так… как мы уже допетрили… бомбёжка…

КОМАНДИР (недовольно). Коню понятно, бомбёжка! (Смотрит с подозрением на чекиста, с возмущением.) Слушай, я командир отряда или нет?

ЧЕКИСТ. Ну командир.

КОМАНДИР. А ты мог тогда меня предупредить, Коля?

ЧЕСКИСТ (смущённо). Кто бы меня предупредил…

КОМАНДИР (ехидно). То есть ты хочешь сказать, что ты, всё знающий чекист, был не в курсе?..

ЧЕКИСТ (с возмущением). Вот представь себе! Ума не приложу, что это!..

КОМАНДИР (с удивлением). Вот так-так!.. А ведь бомбят явно станцию!..

ЧЕКИСТ (уверенно). Ну конечно. Что же ещё? Лес, что ли?.. У немцев уже не столько сил, чтоб наугад бомбить по площадям». – Хоть кто-то заговорил уверенно, но это, верьте, ненадолго.

«КОМАНДИР. Значит, наши? Станцию?..

ЧЕКИСТ (неуверенно). Получается, так… (Смотрит на командира, извиняющимся тоном.) Но ей-богу, Миша, никаких радиограмм из центра на этот счёт не было! (Минуту колеблется, решительно.) Давай лучше, командир, подумаем хорошо, что происходит.

КОМАНДИР. Давай.

Минуту оба думают. Смотрят не друг на друга, а оба – в стол.

ЧЕКИСТ (оживляется). Я всё понял.

КОМАНДИР (с нетерпением, сбивчиво). Ну что-что-что!.. Давай!.. Что… понял…

Открывается дверь, в землянку входит Мария Петровна.

МАРИЯ ПЕТРОВНА. Я за посудой. (Неуверенно.) Извините… Надо помыть… (Смотрит на озабоченных командира и чекиста, смущённо.) А что это где-то так гремит, а?..

КОМАНДИР (свирепо смотрит на повариху, грубо). А ну мотай отсюда, пока котелком не заехал!..

ЧЕКИСТ (примирительно). Миша, отдай лучше котелок, не отвяжется ведь…

КОМАНДИР (недовольно). Так я не доел…» – *наставительно* Надо говорить «не докушал»

«ЧЕКИСТ (язвительно). И у тебя аппетит ещё есть?..

КОМАНДИР (отдаёт поварихе котелок с недоеденным пловом, недовольно). Вали отсюда! Ещё зайдёшь, я найду, чем стукнуть!»

Помните, в 90-е годы было такое скетч-шоу «Деревня дураков»? Ну, такое, с рыжеусым клоуном, пьющим морячком и пышногрудой деревенской нимфой с косой до пояса? Вот все это время меня не покидало ощущение, что я читаю сценарий к одной из серий такого шоу.


Диалоги, характеры, логика персонажей – все идеально соответствует духу этой популярной в конце 90-х передачи, только закадрового смеха не хватает. Компетентность героев вообще балансирует на грани фантастики. Достаточно только одной реплики:

«НАТАША (думает минуту, неуверенно, с паузами). Юрген… Я не только радистка… Я разведчица… И я видела на станции два эшелона с танками… И ещё пару эшелонов, вероятно, с боеприпасами… Даже удивительно, почему они тут стоят.»

И правда, удивительно. Железнодорожные эшелоны с боеприпасами перед боями стоят на железной дороге! Ничего себе!

И еще мое любимое «неуверенно с паузами»! Все тут говорят неуверенно! С паузами! При необходимости срочно принимать решение, под бомбежкой и т.д. И радистка говорит неуверенно, с паузами. И немецкий солдат. В 1943 году. Словно впервые попали на войну, а до того дружно картошку копали. То остановка, то пауза, то «минуту подумали», как будто и не война идёт, а посиделки на завалинке.

Что до языка, которым написана пьеса, - сначала у меня были к нему вопросы, например, когда в авторской аннотации, призванной презентовать пьесу как можно лучше, я прочла, что действие происходит «в подвальном помещении коменданта станции». У коменданта станции есть подвальное помещение. Где, в кишечнике? Или, например, командир рассказывает о своей искушенности в делах любви, говоря, что «свою бабку» два года «охаживал», добиваясь ее любви. Чем, простите?! Одно дело, ежели б он ее «обхаживал», то есть проявлял знаки внимания, а «охаживать» – значит попросту колотить. Но все вопросы исчезли, когда я прочитала, что командир с чекистом в землянке начали «кушать плов», затем «кушали молча», а при начале бомбежки «прекратили кушать». Это все в авторской ремарке, которая оформляется в соответствии с нормами языка. О, после кушаемого героями плова все мне сделалось кристально ясно.

Но, конечно, и чекист, и партизаны, и вся операция, и любовница командира Марья Петровна, неиссякаемый источник плова и потехи (исчезающая после первой сцены навсегда) – это лишь пресная приправа к основному блюду, которое чекист, поясняя свое несколько пофигистичное отношение к возможной гибели радистов вместе с рацией, презентует как любовь, которая сильнее смерти:

«ЧЕКИСТ (раздумывает, с сомнением). Весь вопрос – к чему?.. Во всяком случае, Миша, она явно вызвала огонь на себя… Иначе вернулась бы…» – слова «плен», очевидно, чекист не знает. Кстати, вот они тут все глаголят: «она, она» - а ведь с радисткой был еще радист Митя. Как выяснится впоследствии, его убили немцы на станции, но о нем вспоминают лишь позже, и тоже по принципу «помер Охрим, да и хрен с ним».

«КОМАНДИР (думает минуту, с укором). Значит, я был прав, на смерть юную девушку послали?..

ЧЕКИСТ (с возмущением). Колхозник чёртов! Какая смерть! Она здесь для жизни!

КОМАНДИР (обиженно). Добавь ещё – для любви…

ЧЕКИСТ (уверенно). А что? И добавлю! Эта юная девушка здесь именно для любви! Да-да! Именно для любви! (Думает минуту, улыбается, спокойно.) Поэтому, Миша, победит любовь, а не смерть...»

Победит любовь. Говорит чекист. И да, повторюсь, есть еще слово «плен», а также слова «допрос» и «пытки», то есть сейчас весь отряд находится под угрозой. Но до того ли простому русскому чекисту, который грезит о любви?

Что подводит нас вплотную к проработке образов.

Автор военной мелодрамы наверняка считает, что коли пишешь живых людей, так в них всего должно быть намешано. Но тот способ, которым он этого «всего» намешал, напоминает приготовление супа из соленых огурцов, кефира и селедочного хвоста. Вроде бы отдельные компоненты и съедобны, а все вместе может вызвать понос (который, кстати, то и дело упоминается в фирменной шутке влюбленных героев – а может, и автора).Вот и тут: зрелый человек, командир отряда, вечно «обижен» и угрожает «стукнуть котелком» повариху, чекист уверен, что любовь спасет солдата, вызвавшего огонь на себя, а Мария Петровна вообще плевать хотела на «частые глухие взрывы» на третьем году войны – ей посуду надо мыть. Впрочем, возможно, все в землянке контужены, и автор просто недоговаривает, предоставляя нам самим догадаться о сем прискорбном факте?

Но ведь фашисты-то не были в той землянке! Меж тем, выжившую в перестрелке радистку Наташу засовывают вместе с рацией(!!) в то самое «подвальное помещение коменданта станции» нет-нет, я не пошлая и приставляют к ней охранником лениво-флегматичного ефрейтора Юргена, который немедленно предлагает ей бежать, потому что у него мама русская, о чем, разумеется, никто никогда не догадывался. Все второе действие посвящено ррроковым образом вспыхнувшей любви между русской радисткой и недоарийцем Юргеном. Если вы предвкушаете нечто вроде «Ночного портье» или «Сорок первого», то обломайтесь: не будет вам тут никакого изощренного психологизма. А будет вот такое:

НАТАША (минуту смотрит на дверь, думает некоторое время о чём-то, смотрит на Юргена, осматривается вокруг, Юргену, громко). Эй ты, фашист!..

ЮРГЕН (вздрагивает, открывает глаза, смотрит на Наташу, с трудом выговаривая слова, недовольно). Не фашист я…

НАТАША (с удивлением). О! А коменданту сказал, русского не знаешь!..

ЮРГЕН (закрывает глаза, устало). Набрехал…

НАТАША (смеётся). Так ты брехло?

И такое:

НАТАША. Значит, папа воевал здесь?

ЮРГЕН. Да. И его ранили. Тяжело. А тогда, если помнишь из истории, русские и немецкие солдаты на фронте то перестреливались, то братались. Во время перестрелки его ранили, а во время братания русская медсестра спасла его от смерти.

НАТАША. И вспыхнула любовь…

ЮРГЕН. Да, вспыхнула. И ещё как вспыхнула! Причём с первого взгляда… И когда отца комиссовали и отправили домой, он умудрился захватить с собой и мою будущую маму. Нелегально, конечно… А в Германии женился на ней. Сделали небольшую ферму. Выращивали бычков. Маму усиленно учил немецкому, а о том, что она русская, просил никому не говорить. Вот и всё.

НАТАША. Значит, русский ты знаешь от мамы…

ЮРГЕН. Да. С мамой с рождения разговаривал только по-русски, а с отцом – только по-немецки. И никому о том, что мама русская, по просьбе родителей, не говорил. Благодаря маме, прочитал много книг на русском. Не знаю даже, где она их доставала… (Смотрит на Наташу, несколько секунд колеблется.) Кстати, я сразу подумал, что ты похожа на Наташу Ростову…

НАТАША (смеётся). Как ты можешь так думать, если ты не видел Наташу Ростову?

ЮРГЕН (смущённо). Почему не видел? Видел…

НАТАША (громко смеётся). Но её же не было на самом деле! Это же образ, придуманный Толстым!..

ЮРГЕН (вежливо). Не знаю, не знаю, по-моему, писатели, такие как Толстой, ничего не придумывают. Они пишут о том, что есть на самом деле. И он написал. А я увидел…

НАТАША (долго молчит, внимательно всматриваясь в Юргена, задумчиво). Да, первое впечатление было верным… (Несколько секунд молчит.) Не думала, что среди фашистов есть такие…

ЮРГЕН (с отчаянием не верящего в справедливость, но мягко). Да не фашист же я… Сколько ещё можно говорить?..

НАТАША (улыбается). Да, конечно… Я поняла это… Извини. Больше не буду…

Но не верьте, она еще полпьесы будет с ненавистью говорить Юргену «твой фюрер», очевидно, вследствие той же неспешности мысли, что свойственна всей её землянке.

И вот уж Юрген развязывает Наташу, отдает ей оружие и предлагает бежать, но тут оказывается, что герои заперты снаружи, и происходит следующий диалог, окончательно доказывающий, что с таким пацифизмом Юрген не дожил бы до 1943 года:

«НАТАША (молчит минуту, оживляется, уверенно). Мне нужно выйти на связь… Ты не возражаешь?

ЮРГЕН. Пожалуйста.

НАТАША (смущённо). Но хочу предупредить…

ЮРГЕН. О чём?

НАТАША. О моём не гостеприимстве.

ЮРГЕН (усмехается). Это я у тебя в гостях?..

НАТАША. Не в том смысле… Ты хотел меня отпустить, а я…

ЮРГЕН. А ты – что?

НАТАША. А я сейчас вызову сюда нашу бомбардировочную авиацию…

ЮРГЕН (смеётся). Чтоб разбомбили наш подвал, и мы смогли выбраться отсюда?..»

Ясное дело, дальше Наташа из подвала «в течение нескольких минут проводит сеанс связи»(с) посредством рации, которую умник-комендант у нее любезно не отнял, вызывает огонь на себя, а Юрген все похохатывает. А потом у героев начинается длительное, очень длительное объяснение в любви. И знаете что? Это объясняются не двое военных, переживших два года войны. Если б перед нами были подростки, попавшие в подобные условия, с натяжкой можно было бы посчитать сцену правдоподобной (хотя и дети в ту пору куда быстрей взрослели), но посмотрите сами на эту романтично-заторможенную пару:

«НАТАША (мгновение размышляет, усмехается, сбивчиво, с грустью). Ну вот, и состоялся наш первый семейный скандал… Всё как у людей… (Думает, с паузами, с огорчением.) Или как у бабочек?.. Быстро как-то уж очень… Пятеро детей… Воспитание… И всё за полчаса… Вот теперь я понимаю, бабочкам дня хватает…

ЮРГЕН (минуту молчит, согласно кивает, хмыкает). Удивительно, но хватает…

НАТАША. Наверное, всё дело в том, как прожить этот день… Какие умные бабочки… мы бываем глупее…

ЮРГЕН (задумывается, озирается по сторонам, решительно). Нет, всё-таки надо найти отсюда выход!

НАТАША (усмехается). Ну это уже более здравые мысли… (Молчит минуту.) Хотя и нереальные…

ЮРГЕН (с отчаянием). Да что ж это такое! Неужели конец?! (Смотрит на часы.) Десять минут! Через десять минут нас убьют! Вместе с нашими детьми!.. (Смотрит на Наташу, ехидно.) Твой папа, между прочим, укокошит…

НАТАША (секунду колеблется, спокойно). Нет, второй семейный скандал я начинать не буду… Хотя за папу обидно. Он-то здесь при чём?.. (Юргену, с укором.) А ты веди себя как мужчина. Ты же мог не позволить мне выйти на связь? Мог. Позволил – теперь жди конца… (колеблется) мужественно…

ЮРГЕН (обиженно). Ты думаешь, я трус?

НАТАША. Конечно, не трус. И, к счастью, не дурак. И… (колеблется) ты мне симпатичен…

ЮРГЕН (вздымает вверх руки, радостно, протяжно). Ур-р-а-а!.. Она меня любит!..

НАТАША (усмехается). Давай не будем швыряться словом любовь. Хотя, если серьёзно, я вышла бы за тебя замуж… Но, видать, не судьба…

ЮРГЕН (возбуждённо). Нет, судьба, судьба! Вот увидишь, мы выживем! Любовь не умирает!

НАТАША (улыбается). Ну тогда выживем… (Молчит, смотрит на Юргена.) А ты ревнивый?

ЮРГЕН (уверенно). Это не имеет значения.

НАТАША (с удивлением). Почему не имеет? Мне с тобой жить, и я должна знать, будешь ли ты ревновать меня к другим мужчинам.

ЮРГЕН. Тебе некогда будет знакомиться с другими мужчинами.

НАТАША (с удивлением). Почему?

ЮРГЕН. Рожать будешь… Пока пятерых родишь, забудешь, что такое мужчина…

НАТАША (с возмущением). Ничего себе! Как родильная машина!

ЮРГЕН. Более того, родить придётся шестерых…».

Ну и, естественно, автор приберег рояль в кустах для тормознутого Юргена, и за десять минут до бомбежки герои сбегают. Через потайной ход, задвинутый шкафом, ага. Ведь во всех подвальных помещениях, где держат пленных, есть потайной ход.

Последний акт проходит в дорогой нашим сердцам землянке, где чекист и командир обсуждают нравственный облик Наташи, полюбившей немца. Ахаха, конечно, я это придумала, они попросту языками чешут:

«ЧЕКИСТ (смеётся, минуту молчит, Наташе). Ну что, успокоилась за своего Юргена?

НАТАША. Нет.

ЧЕКИСТ (смотрит на Наташу, с интересом). Да ты не влюбилась ли в него, красна девица?..

НАТАША (командиру, улыбается). Вот видите, Михаил Иванович, как трудно работать с умным чекистом?..

Минуту все смеются.

ЧЕКИСТ (серьёзно). А ты разобралась? Фашистам служил парень…

НАТАША. Разобралась.

ЧЕКИСТ (вздыхает). Ну что ж, посмотрим, посмотрим…».

И жемчужина! Жемчужина всей этой веселой сцены:

«ЧЕКИСТ (усмехается). В гробу не забуду… (Молчит несколько секунд, смотрит внимательно на Наташу, осторожно, смущённо, с паузами.) Наташа… скажи… только честно… у тебя с ним… было?..

НАТАША (уверенно, спокойно). Было.

ЧЕКИСТ (с удивлением, растерянно). Ка-а-к!..

НАТАША (усмехается, иронически). Как-как… Вы что, не знаете, как это делается?..

ЧЕКИСТ (делает глотательное движение, глубоко вдыхает воздух, словно ему его не хватает, смущённо, с паузами). А… когда ж вы… успели?.. Неужто в подвале?..

НАТАША (смущённо, с паузами). Нет… в лесу… Отбежали подальше… поняли, что спаслись… стали радоваться… прыгать… обниматься… целоваться… Ну и…

КОМАНДИР (смеётся, ехидно). Во даёт молодёжь! Мы, старики, так не можем!..» – герои стали радоваться и прыгать и совершили сексуальную революцию в отдельно взятом партизанском отряде. Опустим же завесу милосердия над этой сценой.

Далее Юрген сбегает из темницы сырой, где его держат партизаны, перепугав своим побегом даже флегматичного чекиста (но не мечтательную Наташу):

«НАТАША (с возмущением). Да не фашист он! (Уверенно.) И вообще, он скоро вернётся, вот увидите!

ЧЕКИСТ (смотрит на Наташу, с подозрением). А ты с ним не сговорилась?..

НАТАША (уверенно, решительно). Сговорилась! Что шестерых детей ему рожу!..

ЧЕКИСТ (отмахивается, устало). С ума сошла девка.

... ЧЕКИСТ (садится за стол, охватывает голову руками, невесело, раздумывая, с паузами). Ну что. Полный нам всем кирдык, ребята… И хуже всех будет мне… Чекист упустил фашиста… Кошмар… »

«ЧЕКИСТ (минуту думает, серьёзно, с паузами). Вот мы тут шутим… А ведь нас скоро всех троих… в рядочек… к стеночке…

КОМАНДИР (с испугом). И тебя тоже?» – знаете, такое впечатление, что командир живого чекиста впервые в жизни видит.

Но вы не бойтесь! Юрген вернулся к этим убогим! И даже привел им настоящего фашиста! И даже умер, внеся драматическую нотку в эту веселую пьесу:

«Через минуту в землянку вталкивают коменданта железнодорожной станции. У него связаны сзади руки, а на голове кровоподтёк. Комендант с большим удивлением смотрит на Наташу.

НАТАША (подходит к коменданту, обходит его вокруг, рассматривает со всех сторон, минуту молчит, ехидно). Ну что, допрыгался? Думал, не поймаем? По Красной площади хотел помаршировать?!.. (Вытягивает вперёд руку со скрюченной фигой, тычет фигой в нос коменданту, с удовольствием.) Вот вы Москву возьмёте!..» – кто-нибудь, кстати, объяснит мне, как выглядит скрюченная фига? Мне просто любопытно, правда! Или это как с обхаживать-охаживать, только здесь скрюченный и скрученный перепутались?

«В землянку медленно входит, пятясь назад и держась за края плащ-палатки, командир, появляется плащ-палатка, на которой лежит Юрген, затем появляется чекист, который держит в руках края плащ-палатки у ног Юргена.» (заметьте, как изящно автор формулирует мысль: "командир и чекист вносят Юргена на плащ-палатке"!) «Командир и чекист осторожно и бережно кладут плащ-палатку с Юргеном на топчан. К лежащему на топчане Юргену тут же кидается Наташа, начинает его осматривать. Юрген не шевелится, молчит. »


Но перед смертью он еще заговорит! И поведает, что уцелевший почему-то комендант разбомбленной станции не только не удивился, как его шофер выбрался из запертого снаружи разбомбленного же помещения (впрочем, вдруг о нем ходила слава Гарри Гудини?), но и потребовал немедленно везти его в штаб с секретными документами. А Наташа еще крикнет белой лебедью над трупом Юргена, что бабушка «научила ее определять, когда беременеют», и как следствие прыжков в лесу родится Юрген-2, который «тоже будет уметь любить с первого взгляда». От всего увиденного остаются два основных вопроса: а) каким образом любовь победила смерть и б) при чем здесь война вообще?! Зачем было брать столь трудную для автора военную тему, если война является лишь плохо написанной декорацией для простенькой любовной линии? Поговаривают, что когда те же вопросы задали автору (между прочим, не юнцу, как вы, наверное, подумали, а солидному мужчине), тот разгневался и заявил, что, мол, его критики пороху не нюхали и жизнь знают только по книжкам. А автор-то, судя по всему, и по книжкам не знает — ну или он понюхал пороху и попал в воображаемый 1943 год, где кушал в землянке плов и сидел в немецком плену с рацией подмышкой.

Я хотела завершить пост цитатой из чеховской «Драмы» – но, думаю, наиболее подходящим финальным аккордом для него будет отрывок из самой пьесы. Из той самой сцены, где сбегает немец, а чекист впервые за все три акта вспоминает о своих обязанностях:

«ВАСИЛИЙ (со страхом, слегка заикаясь, с паузами). Ну… когда очнулся… руки и ноги связаны, а во рту тряпка…

ГРИГОРИЙ (показывает тряпку). Вот она…

НАТАША (усмехается). Понос будет…

ЧЕКИСТ (с раздражением). Какой понос! Ты что мелешь, Наташа!

НАТАША (улыбается, с паузами). Да так… воспоминания на тему… »

Вот такие же примерно «воспоминания на тему» остались и у меня после этой пьесы.

Tags: Разрешившиеся от бремени Драмой, Я нынче мизантроп, искюйство!, перлы
Subscribe

  • Трэш 2016 года. Хлопик, Зайка и Кот Матрос

    Котошапка и медвекегля, увиденные с утра во френдленте, навеяли мне воспоминания... 5 лет назад я наткнулась на статью о выборе маскота ЧМ по…

  • Сводки с обонятельного фронта

    (А вдруг кому мой опыт пригодится?) Краткое содержание предыдущих серий. В декабре я переболела понятно чем. Переболела в легкой форме, но…

  • Именно то, чего я боюсь...

    ...и с чем по мере сил своих борюсь в окружающей среде. «– Знаете, что самое странное в старости? Ты становишься невидимым. Пока ты…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment